Стоит прочитать.

Яндекс-дзен (это, если кто не знает, система активного навязывания всяческих мусорных текстов) неожиданно подарил забавный, как у нас принято говорить, сюжет. Решил поделиться с вами.

История — вы уж простите меня, люди — про Прилепина.

Лет, вероятно, пару назад ветераны нижегородского рок-сообщества обнаружили, что у Прилепина есть рассказ, где прототипом одного из героев выступает давно покойный Алексей Полковник Хрынов. Не знаю, насколько сегодня Полковник известен, многие ли его помнят. Но когда-то он был нашей местной нижегородской знаменитостью. И его почитателей, предпенсионного и пенсионного возраста, у нас тут по-прежнему навалом. Прилепинский рассказ всю эту публику чрезвычайно возбудил и возмутил. Ну и поскольку среди них есть мои добрые знакомые, меня с этим опусом ознакомили.

В тексте Полковник зовется Половником. Рассказчик случайно встречает его на улице и заговаривает с ним. И хотя они не знакомы, и Половник старше рассказчика «на очень важные лет, наверное, десять, или чуть меньше», он сразу же проникается к рассказчику уважением и зовет его в гости. Они выпивают у Половника на кухне, Половник быстро напивается и засыпает. А рассказчик снисходительно описывает и комментирует жилье Половника, его внешний вид, физиологию, стекающий по майке соус, музыку («вздорный и пошлый блюз Половника») и т.д. Получается совершенно лимоновская история о низвержении былого кумира. Такая, я бы сказал, лимоновская механика с ручками, выкрученными на максимум.

Понятно, почему друзья и фанаты Полковника сочли этот текст обидным. Но лично я особых причин для возмущения не нашел. Текст показался мне гомерически смешным.

Рассказчик так агрессивно стремится учинить свое «мене, текел, упарсин», что буквально выталкивает Половника из-под софитов читательского внимания и занимает его место. И тут уж получается такой «упарсин», что любо-дорого.

История Половника заканчивается рассказом о его смерти. Ну, понятно, раз уж рассказчик выступает судьей своему герою, то важнейшее событие его жизни он пропустить не может. Опять же, роль последнего очевидца — роль чрезвычайно важная.

Нашел сей опус в Сети. Процитирую для вас, заодно насладитесь стилем:

«В другой раз я встретил его то ли через год, то ли через три, неподалёку от того места, где мы познакомились, на одну автобусную остановку выше.

Было лето, и поздний вечер – я поворачивал с проспекта на улицу, где теперь жил, он медленно и грузно шёл мне навстречу.

Мы почти столкнулись, вернее, я, идущий, в своей манере, быстро, слишком норовисто вырулил на него, и тут же сменил траекторию ходьбы:

– Здравствуй, – сказал я.

– Здравствуйте, – негромко и очень вежливо ответил он, естественно, не узнавая меня.

Фонари находились не очень близко к тому месту, где мы встретились, к тому же мы оказались в сени крупных деревьев, листва едва не касалась голов: я не рассмотрел его лица, но понял, что он был трезв, и не то чтобы грустен – а просто, похоже, в ту минуту невыносимо страдало всё его существо сразу.

Он ступал то на левую ногу, то на правую, в надежде куда-то эту боль сдвинуть, переправить, а она ровно наполняла всё его большое тело, и никуда не девалась, ни на миллиметр.

Наверное, я это понял не в тот же вечер, а на другой день, когда мне сказали, что ночью в своей квартире умер Половник.

На самом деле его звали Лёша, Алексей.

Не знаю, встречала ли его блондинка дома, но если нет, то вполне возможно, что я был последним человеком, которого он видел в жизни: пронёс немного на сетчатке глаза отпечаток незнакомого силуэта.

Я пожелал ему здравствовать, пожелания хватило на несколько часов.

Зачем всё это произошло? Зачем я шёл, а он навстречу? – и фонарь светил издалека».

Ну и наконец время для Яндекс-дзена. Яндекс-дзен предложил мне сегодня ознакомиться с текстом «Писатель Прилепин раскрыл, что Чаплин написал ему в предсмертном письме». Я ознакомился:

««Вчера вечером [25 января — прим.ред.] протоиерей Всеволод Чаплин написал мне письмо. Предложил работать вместе, сотрудничать — быть, в общем, — делать дело. Возможно, это было последнее его письмо. Никак не придумаю, что делать с этим знанием», — написал Прилепин».

В этот раз текст получился лаконичнее. И фонарь издалека не светил.