Полковник, Хроноп и Чиж. Архивное интервью.

Полковник, Хроноп и Чиж
Архивное интервью. Вопросы задает девушка¸ имя которой, к сожалению, утрачено. 2012 г.

Вадим, как вы познакомились с Алексеем Хрыновым? Это случилось в Ждановце?

— Честно, не помню. Во всяком случае, колокола не били, ангелы не слетелись – когда мы познакомились. Думаю, его в нашу хроноповскую тесную компанию привел Саня Терешкин, гитарист и один из отцов-основателей «Хронопа», они с Лехой учились на автофаке и играли в автофаковском театре миниатюр (который, замечу, был довольно популярен и вполне конкурировал с общеполитеховским «ТЕМПом»). Это был 85-й год, кажется.

Тогда в Ждановце было модно участвовать в самодеятельности, благо, поводов для выступления на сцене было предостаточно. Жизнь в Ждановце была так спланирована, что каждый день какой-то праздник, и, значит, после ужина на сцене Зеленого театра шло импровизированное представление (а тем же днем все придумывалось). И вот хронопы, и Полковник (он в большей степени) принимали в этом живейшее участие. Причем для тех времен обстановка в лагере была довольно либеральной – сценки там игрались довольно рискованные. Я не про политику даже – но скажем, порядки лагерные и руководство высмеивались совершенно запросто.
Полковник еще не писал песен. Где-то в сети я читал, что он начал писать еще в школе – но думаю, это было то, о чем не стоит упоминать. Первую песню, вернее, первую хорошую, он сочинил на моих глазах – «Горькие люди Горького города», и, наверное, первыми кто ее услышал, и были хронопы. Какое-то время мы (хронопы и Полковник) очень часто встречались. Он приходил ко мне – брал книжки почитать, я его подсадил на некоторых своих любимых авторов: Петрушевскую, Сэлинджера…
В каком-то смысле он считал меня учителем, потому что сам он был не слишком начитан, но все хватал на лету, как-то в нем все это быстро оседало. А вот на музыку, что я тогда слушал, он не «садился», он был упертым поклонником классических рок-команд вроде Дип Пёпла, Квина и всякого такого. Но русский рок он мгновенно впитал – как только в Нижний стали приходить катушки с Аквариумом, Кино, Зоопарком, Башлачевым.

В октябре 86-го состоялся I горьковский рок-фестиваль. Но Полковник в нем не принимал участия – песен у него еще маловато было. После «Горьких людей» он сочинил «Большой промышленный объект» и «Иди спи». И спустя некоторое время свой первый хит – «Волга да Ока». Музыкально это были очень простые вещи, примитивные даже – в музыке Лёха не слишком был изощрен, знал несколько аккордов и их в разных последовательностях применял — но зато брал интонацией и метким словом. Скажем, в отличие от эстетских питерцев, Полковник писал разговорным слогом, часто употреблял просторечия – таковы и последние его песни были. Не то, что не сумел бы по-другому, но такова его манера была.

Где-то он сам написал, что впервые вышел на сцену с песнями на хроноповском концерте в 97-м году, но я этого факта, если честно, не помню. Но если он так запомнил, так и было. Зато я помню, что он принимал участие в нашем хроноповском шоу в том же году. Тогда в тренде был аукцыоновский Гаркуша, и всем группам хотелось, чтобы у них тоже были такие фрики. Вот и у Хронопа появилась фрик-троица: Полковник, Акула и Ян Мушкин. Мы пели песни – а они на сцене дурачились. Смешно одевались. Разукрашивали друг друга (и нас) из аэрозольных баллончиков. Кажется, два таких концерта с шоу у нас было.

Все были молоды и, конечно, много пили. И в этом деле за Полковником было трудно угнаться. Но собирались часто – и языками почесать, и попить красного. У меня дома (я тогда жил на Пятигорской в районе «Музея района»), и у Кирилла Кобрина, еще одного отца-основателя Хронопа, он жил на Мончаге, это такая автозаводская жопа. Оттуда уехать вечером было немыслимо – и обычно у Кирилла зависали на несколько дней (уж на два-то всяко). А Полковник какой-то осенью вместо того, чтобы ехать в другой город (не помню, какой) на практику, затусовался на месяц у Кирилла, не сказав об этом никому, даже маме. И Кирилл заставлял его ежедневно писать песни – вышла такая болдинская осень. У Кирилла была пиш.машинка Москва – и она всегда стояла на столе с вставленным листом, и все, кто мимо проходил, что-то печатали на нем – и Полковник тоже, разумеется. Где-то, возможно, эти пописульки хранятся.
Когда у Лёхи набрались некоторое количество песен на выступление – он стал принимать участие в концертах. Но надо понимать, что обстановка тогда, несмотря на все перестройки, не слишком благоволила рокерам – и концерты зачастую отменялись властями, свинчивались. Иногда мы были биты гопниками. Это вкратце его начальный этап.

Как бы охарактеризовали его личность, его творчество?

— Леха занял интересную нишу в русском роке – этакий юморной бард. Все рокеры тогда были довольно серьезными – кто-то социально-политически озабоченным, кто-то строил из себя мессию, кто-то рок-идола, кто-то делал чистое искусство, а Полковник клоунил. Хотя социалка тоже в его песни вкраплена, но опять же всегда в юморном ключе.
Бороды у него в середине 80-х не наблюдалось – был он круглолиц, полноват, с очками простенькими на носу. В пиджачке. Имидж свой он позднее перепридумал – кожанки эти, майки с обрезанными рукавами, штаны со шнуровкой, ну прямо дальнобойщик. Я его даже в малиновом пиджаке помню (был такой фетиш у новых русских в начале 90-х).
Очень много для Полковника сделал Чиж. Они еще на III-м горьковском фесте выступали вместе в проекте ПолГПД. И позднее, когда Чиж в Питере стал звездой, то спродюсирвоал два альбома проекта Полковник и Однополчане. Повторю, Полковник в музыке не слишком изощрен был – ему всегда требовался помощник, аранжировщик да и просто человек, который заставит его дело делать, а не только бухать. Вот Чижу это удалось. Не было бы Чижа – то мы не имели бы этих альбомов, и вообще многое было бы иначе. Так что Чижу мы обязаны за Полковника.